Наш опрос

Оцените мой сайт
Всего ответов: 139

Форма входа

Календарь новостей

«  Апрель 2009  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930

Поиск

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Главная » 2009 » Апрель » 28 » Н.О. Лосский «Условия абсолютного добра». Санкт-Петербургская Православная Духовная Академия.
Н.О. Лосский «Условия абсолютного добра». Санкт-Петербургская Православная Духовная Академия.
15:56
Нравственное богословие.
Часть 4.
Глава четвертая  ПРЕДВЕСТНИКИ  НРАВСТВЕННОСТИ В ДОЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПРИРОДЕ.

 Эволюция  природы, согласно Вл. Соловьеву, есть создание предварительных стадий и условий целости мира. Всего этих стадий пять: «царство минеральное (или общее - неорганическое), царство растительное, царство животное, царство человеческое, и Царство Божие». Они «представляют собою ряд наиболее твердо определенных и характерных повышений  бытия  с точки зрения нравственного смысла, осуществляемого  в  богоматериальном процессе». В самом деле, характерные черты этих царств таковы: минералы суть представители категории бытия, как косного самоутверждения: растения выходят из этой косности как представители жизни, которые «безотчетно тянутся к свету, теплу и влаге. Животные, при посредстве ощущений и свободных движений ищут полноты чувственного бытия: сытости, полового восполнения - и радости существования (их игры и  пение). Природное человечество кроме всего этого разумно стремится посредством наук, искусств и общественных учреждений к улучшению своей жизни, действительно совершенствует ее в различных отношениях и, наконец, возвышается до идеи безусловного совершенства. Человечество духовное или от Бога рожденное, не только понимает умом, но и принимает сердцем и делом это безусловное совершенство, как действительное начало того, что должно быть во всем, и стремится осуществить его до конца, или воплотить в жизни всего мира». «Каждый новый тип представляет новое условие, необходимое для осуществления высшей  и окончательной цели - действительного явления в мире совершенного нравственного по- рядка, Царства Божия, или «откровения свободы и славы сынов Божиих». В самом деле, «чтобы достигнуть своей высшей цели, или проявить свое безусловное значение, существо прежде всего должно быть, затем оно  должно  быть живым,  потом - быть сознательным, далее - быть разумным и, наконец, - быть совершенным»  (Оправдание добра. С. 239, 247 и след.) 

Каждое  предыдущее царство служит «материею» для следующего: оно вырабатывает орудия и органы, опираясь на которые следующее высшее царство осуществляет более высокие, более ценные, более содержательные деятельности: неорганическое вещество - основа растительных  функций, растительные - для животных функций, животные - для деятельности разума. 

Поскольку низшее не утрачивается, а объединяется для более совершенной деятельности, эволюция «не есть только процесс раз- вития и совершенствования, но и процесс собирания вселенной»: растения физиологически вбирают в себя среду, животные психологически объемлют в сознании через ощущения еще более широкий круг явлений; человек «разумом включает в себя и отдаленные, непосредственно не ощущаемые круги бытия, он может... объять все в одном или понять смысл всего; наконец. Богочеловек, или сущий разум (Логос), не отвлеченно только понимает, а в действительности осуществляет смысл всего, или совершенный нравственный порядок, обнимая и связывая все живою личною силой любви» (248). 

Весь этот процесс нормальной эволюции совершается под руководством высшей, в конечном итоге Сверхмировой силы. Натуралист, видящий в мире лишь слепую игру механических факторов, полагает, что каждый позднейший тип природного бытия есть сполна произведение предыдущих типов природного бытия. Философ, признающий осмысленность эволюции, усматривая в ней нарастающее воплощение ценностей и смывов,  не может  допустить, чтобы этот процесс был сполна обусловлен лишь низшими по ценности, слепыми факторами. Осознав понятие ценности и различия ценностей по рангу, нельзя не признать, что идеи низших ценностей по самому своему смыслу предполагают идеи высших ценностей и в конечном итоге - идею абсолютной всеобъемлющей ценности Бога и Царства Божия. Также и реализация ценностей в природе в направлении снизу вверх предполагает  такое осмысленное строение природы, которое указывает на то, что абсолютная ценность Бога и Царства Божия уже реализована, хотя и в другом плане бытия, и соучаствует в попытках восхождения существ природы вверх. «Из того, что высшие формы, или типы, бытия являются или открываются после низших, - говорит Соловьев, -  никак не следует, что они суть произведение или создание этих низших. Порядок сущего не есть то же, что порядок явления. Высшие, более положительные и полные образы и состояния  бытия  существуют (метафизически) первее  низших, хотя являются  или открываются после них. Этим не отрицается эволюция; ее нельзя отрицать, она есть факт. Но утверждать, что эволюция создает высшие формы всецело из низших, т. е. окончательно  из ничего, - значит под факт подставлять логическую нелепость. Эволюция низших  типов бытия не может  сама по себе создавать высших,  но она производит материальные  условия или  дает соответствующую среду для  проявления или откровения высшего  типа... Условия явления происходят от естественной  эволюции  природы, являемое - от   Бога»  (С. 246  и. след.). 

Учение о стремлении мира к Богу, как абсолютно ценному началу, очень распространено в философии. Согласно Аристотелю, мир  в целом с любовью стремится к Богу как своей конечной цели. (Другие примеры этого учения см. в моей книге «Ценность и бытие», гл. II. Эта мысль широко распространена в средневековой философии,  в философии эпохи Возрождения  и нередко встречается также в новой философии.) 

Смотря, таким образом, на природу и ее развитие как на единое целое, нельзя не сочувствовать тому, что Спенсер исследует в своей этике поведение живых существ с первых ступеней животного царства. Во втором томе своих «Оснований этики» он говорит, что «существует нечто, заслуживающее названия нравственности у животных». «Птица-самец, кормящий свою подругу в то время, когда она высиживает яйца, возбуждает чувство одобрения. Курица, отказывающаяся сидеть на яйцах, внушает отвращение, тогда как наседка, вступающая в битву за своих цыплят, возбуждает удивление».

«Себялюбивые поступки точно так же, как и поступки, внушенные  любовью к другим, если они совершаются животными, должны  считаться хорошими или дурными. Белка, собирающая запас пищи на зиму, поступает так, как, по нашему мнению, должна поступать каждая белка. Обратно, та, которая по лености не делает запаса и гибнет от голода, рассматривается как несущая достойное наказание за свою беспечность. Собака, отдающая кость другой собаке без драки и боязливо убегающая прочь, называется трусливой - слово, выражающее  порицание»  (§ 246). 

В главе «Совесть у животных» Спенсер приводит замечательные наблюдения Т. М. Джонса  над собаками  и над пони, свидетельствующие о наличии нравственных проявлений у животных (Приложение  Д). 

 

Натуралист-гилозоист Геккель считает возможным  пользоваться термином «мораль» уже  при исследовании жизни одноклеточных животных,  когда они образуют  колонии. «Приспособление соединенных клеток индивидуумов друг к другу и к общим  условиям существования внешнего мира», говорит он, «есть физиологическая основа примитивнейших зачатков морали у протистов. Все одноклеточные, покидающие свою обособленную, отшельническую жизнь и собирающиеся  в общежития или клеточные союзы, тем самым уже принуждены ограничивать свой естественный эгоизм и ради общности  социальных интересов делать уступки в сторону альтруизма. Уже у  шарообразных колоний вольвокса и Mogesphära особая форма и способ движения, «нравы»  размножения возникают  из компромисса между  эгоистическими влечениями отдельных клеток и альтруистическою потребностью союза клеток»*. 

Известный анархист, географ П. Кропоткин, путешествуя по Восточной Азии, пришел на основании своих наблюдений к убеждению, что не борьба за средства существования между представителями одного и того же вида животных, а, наоборот, взаимная помощь и даже помощь  друг другу животных разных видов есть явление, широко распространенное в природе. «Где бы мне ни приходилось видеть изобильную, кипучую животную жизнь - как, например, на озерах, весною, где десятки видов птиц и миллионы особей соединяются для вывода потомства, или же в людных колониях грызунов, или во время перелета птиц, который совершался тогда в чисто американских размерах вдоль долины Уссури, или во время одного громадного переселения косуль, которое мне пришлось наблюдать на Амуре и во время которого десятки тысяч этих умных животных убегали с огромной территории, спасаясь от выпавших  глубоких снегов и собираясь большими стадами с целью пересечь Амур в наиболее узком месте, в Малом Хингане, -  во всех этих сценах животной жизни, проходивших перед моими глазами, я видел взаимную помощь и взаимную поддержку, доведенные до таких размеров, что невольно приходилось задуматься над громадным значением, которое они должны иметь для поддержания  существования каждого вида, его сохранения в экономии природы и его будущего развития»**. 

Приведу лишь немногие из фактов, которыми Кропоткин обосновывает главную мысль своей книги. Крабу, упавшему на спину, очень трудно повернуться и привести тело в нормальное положение; другие крабы приходят к нему на помощь и затрачивают много труда, чтобы вывести товарища из беды (23). Птенчики, потерявшие своих родителей, нередко выкармливаются взрослыми птицами другого вида. Кропоткин сообщает об одном факте этого рода (5); думаю, однако, что он общеизвестен и что каждый, кто  любит природу, хоть раз в жизни наблюдал это явление. Всякому также, наверное, случалось видеть, как маленькие птицы, собравшись стаею, нападают на хищных птиц, на ястреба, орла (37). Особенно интересно наблюдать, как, например, ласточка, обладающая быстрым  и легким  полетом, отравляет существование хищной птицы, подклевывая ее на лету. Сообщества птиц (например, журавлей, попугаев), грызунов (сурков, бобров), жвачных (антилоповых, козловых, овцовых)  и др. дают  множество примеров взаимной помощи путем организации стражи, совместной защиты от врага, кормления инвалидов и т. п. (39 и след., 51-60). Некоторые виды  обезьян «с чрезвычайной заботливостью относятся к своим  раненым товарищам  и во время отступления никогда не бросают раненого, пока не убедятся, что он умер и что они не в силах возвратить его к жизни» (62, 70). Дружба животных между собой и с человеком нередко бывает так сильна, что животное по- гибает от тоски и горя по умершем друге (41). 

________________

Haeckel Е. Die Lebenswunder. 1904. S. 478. Кар. XVIII. 

** Кропоткин П. Взаимная помощь как фактор эволюции. Изд. товарищества «Знание». Спб., 1907

 

Какой высокий характер может иметь отзывчивость животного к чужому страданию, видно из следующего случая, сообщенного мне художником Пясковским. Катаясь на коньках, К. П. нечаянно ударил собаку в бок ногою; она отчаянно завизжала и спряталась в камышах. К. П. стал звать ее, но она не показывалась и не под- ходила к нему; тогда он сам лег в камыши, стал стонать и звать собаку плачущим  голосом; собака тотчас вышла из камышей и подбежала  к нему. О поразительном случае альтруистического поведения двух собак я слышал от профессора зоологии А. И. Петрункевича. Лет пятьдесят тому назад А. И. жил зимою в имении своего отца Машук в Тверской губернии. Однажды дворовая собака стала подбегать к членам семьи Петрункевичей и теребить их за платье, как бы приглашая идти за собою. Когда за нею пошли, она повела в лес, где на снегу лежала другая собака, обнимая своими лапами новорожденного ребенка. Оказалось, что в одной из окрестных деревень незамужняя крестьянка родила ребенка и забросила его в лес. Был сильный мороз, и собаки спасли жизнь ребенка. 

Взаимная  помощь, согласно исследованию Кропоткина, есть более мощный  фактор эволюции, чем борьба за существование и вымирание  неприспособленных к среде. Говоря о вымирании неприспособленных во время таких катастроф, как наводнение. засухи или чрезмерные дожди, чрезмерные холода, войны и т. п., Кропоткин приходит к выводу, что в случае действия одного лишь этого фактора «регресс был бы общим правилом в животном ми- ре. Те, которые переживают голод или суровую эпидемию  холеры, оспы или дифтерита, свирепствующих в тех размерах, которые наблюдаются в нецивилизованных странах, вовсе не являются ни наиболее сильными, ни наиболее здоровыми, ни наиболее разумными». «Все, что естественный подбор может сделать в периоды бедствий, сводится к сохранению особей, одаренных наибольшею выносливостью в перенесении всякого рода лишений. Такова и есть роль естественного подбора среди сибирских лошадей и рогатого скота. Они действительно отличаются выносливостью; они могут питаться, в случае необходимости, полярной березой; они могут противостоять холоду и голоду. Но зато сибирская лошадь может нести только половину того груза, который без напряжения несет европейская лошадь». «Ни один туземец нецивилизованных стран не выдержит сравнения с европейцами. Такие ту- земцы могут легче выносить голод и холод, но их физические силы гораздо ниже хорошо питающегося европейца, а их умственный прогресс совершается с отчаянной медленностью». «Лучшие условия для прогрессивного подбора создаются устранением состязания, путем взаимной помощи и взаимной поддержки» (С. 84 и след.). Взаимная поддержка и жизнь в сообществах, говорит Кропоткин, содействуют долголетию, увеличивают силы каждого индивидуума путем сочетания их с силами других особей, создают условия для разделения труда и большего разнообразия деятельностей, развивают подражание, использование накопленного опыта, умственную жизнь вообще. Завоевывают земной шар не хищники, а  кроткие существа. На  съезде русских зоологов Н. А. Северцов говорил, что некоторые виды соколов «одарены почти идеальной организацией в целях нападения, но тем не менее вымирают, в то время как другие виды соколов, практикующие взаимопомощь, процветают». С другой стороны, такая общительная птица, как утка, «в общем плохо организована, но она практикует взаимную поддержку и, считая по ее бесчисленным видам и разновидностям, положительно стремится распространиться по всему земному шару» (20). 

Даже  анатомическое строение тела у многих животных свидетельствует, что цели их жизни не сводятся только к самосохранению и удовлетворению одних лишь своих эгоистических потребностей. В гнездах муравьев и термитов есть особи, пищеварительный аппарат которых отчасти приспособлен для личной жизни, а отчасти для кормления других членов колонии. У всех млекопитающих сосцы самок служат не для личной жизни особи. Философу, утверждающему всеобщий эгоизм, нужно указать на грудь кормящей женщины: удовольствие, испытываемое ею при кормлении, есть выражение ее жизни в маленьком дорогом ей существе, а вовсе не в своей самозамкнутости. 

Борьба за  существование не творит, как известно, новых свойств организма; она может содействовать эволюции лишь косвенно, именно тем, что особи, обладающие новым свойством, явившимся вследствие каких-то обыкновенно неизвестных причин, если это свойство полезно для сохранения жизни, выживают чаще других особей; таким образом, новое свойство распространяется и упрочивается. Точно так же и взаимная помощь не творит новые свойства; она только содействует сохранению и распространению новых свойств, возникших самостоятельно. Но превосходство взаимной поддержки над взаимною борьбою, как фактора эволю- ции, заключается в следующем. Взаимная помощь ведет к сохранению особей с самыми разнообразными свойствами, как биологически сильных, так и биологически слабых; она содействует богатству и разнообразию жизни в целом. Согласно теории эволюции, защищаемой   мною (см. кроме того, что сказано выше, мою  книгу «Чувственная, интеллектуальная и мистическая интуиция», гл. VI), новые свойства возникают, как новые типы жизни, изобретаемые существами, которые стремятся ко все большей и большей полноте жизни и достигнутым положением никогда окончательно не удовлетворяются. Многие из этих свойств, например утонченная умственная деятельность, далекая от практических целей, эстетическое творчество и т. п., воплощают высшие ценности, сверхбиологические, и затрата сил на осуществление их почти всегда связана с уменьшением способности к борьбе за существование. Ясно отсюда, что высшие формы жизни могут развиваться только в среде, где взаимная помощь широко развита. (О  любви как факторе эволюции см. также  статью известного исследователя проблем иммунитета С. Метальникова «Наука и этика».) 

Нормальная эволюция, как восхождение к идеалу абсолютного совершенства, предполагает не только альтруизм в виде любви, дружбы, симпатии, общительности и т. п. в отношении к другим живым  существам, но также и любовь к ценностям, находящимся вне сферы альтруизма, например любовь к красоте, знанию, свободе, к собственному достоинству, к совершенству выполнения всякой функции, к породистости и т. п. Стремление ко всем этим ценностям наличествует уже в дочеловеческой природе. Тургенев, страстный охотник и любитель природы, хорошо понимает высокое благородство некоторых животных. В «Призраках» он поэтически описывает полет журавлей на громадной высоте, этих умных привлекательных птиц. «Крупная, красивая птица (их, всего было тринадцать) летела треугольником, резко и редко махая выпуклыми крыльями. Туго натянув голову и ноги, круто выставив грудь, они стремились неудержимо и до того быстро, что воздух свистал вокруг. Чудно было видеть на такой вышине, в таком удалении от всего живого такую горячую, сильную жизнь, такую неуклонную  волю. Не переставая победоносно рассекать пространство, журавли изредка перекликались с передовым товарищем, с вожаком, и было что-то гордое, важное, что-то несокрушимо  самоуверенное в этих громких возгласах, в этом подоблачном разговоре. «Мы долетим небось, хоть и трудно»,- казалось, говорили они, ободряя друг друга. И тут мне пришло в голову, что таких людей, каковы были эти птицы,- в России,- где в России, в целом свете не много» (Призраки. XXI). И в самом деле, чтобы выработать такую аристократическую породистость, нужны многие поколения существ, способных к самоопределению, к победе над трусостью, вялостью, леностью, стоящих выше расслабляющей чувственности и ценящих свободу, мощь и гармонию жизни выше, чем самосохранение и удовлетворение отдельных физиологических потребностей. Пение птиц в одиночку и сообща, танцы животных, игры их, красота их телесных форм, любовь к украшениям в окружающей   среде (например, у  птиц, украшающих гнездо яркими предметами) - все эти проявления не могут быть поняты из одних только биологических потребностей. В книге. Иова (Гл. 39) Господь указывает на красоту павлина и храбрость коня, который «роет ногою землю, и восхищается силою; идет навстречу оружию», «смеется над опасностью, и не робеет, и не отворачивается от меча». Здесь идет речь о таких достоинствах, которые не имеют ничего общего с самосохранением. Философ-мистик Св. Иоанн Бонавентура, вслед за Св. Франциском Ассизским, во всей природе видит дары Духа Святого. «Все почти твари, - говорит он, - обладают благородными  свойствами» - «лев - храбростью, агнец - кротостью,  скала - твердостью, змея - мудростью». 

Многие  святые непосредственно видят положительный аспект природы как восхождение ее к Богу и служение Ему. Достоевский художественно изобразил эту черту их в речах старца Зосимы: «В юности моей, - говорит он, - ходили мы с отцом Анфимом по всей Руси, собирая на монастырь подаяние, и заночевали раз на большой реке судоходной, на берегу, с рыбаками, а вместе с нами присел один благообразный юноша... лет восемнадцати на вид». «И вижу я, смотрит он пред собой умиленно и ясно. Ночь светлая, тихая, теплая, июльская, река широкая, пар от нее поднимается, свежит нас, слегка всплеснет рыбка, птички замолкли, все тихо, благолепно, все Богу молится. И не спим мы только оба, я да юноша этот, и разговорились мы о красе мира сего Божьего и о великой тайне его. Всякая-то травка, всякая-то букашка, муравей, пчелка золотая, все-то до изумления знают путь свой, не имея ума, тайну Божию свидетельствуют, беспрерывно совершают ее сами».  «И с ними Христос еще раньше нашего», «ибо для всех Слово, всё создание и вся тварь, каждый листик устремляется к Слову, Богу славу поет, Христу плачет, себе неведомо» (Кн. VI, 2). 

Выход за пределы своего ограниченного уравновешенного существования таит в себе опасности, однако все живое, жизненное пренебрегает ими. 

В прекрасной поэме Лермонтова  «Три пальмы», растущие в безлюдной пустыне, ропщут на свою судьбу:                           На то ль мы родились, чтоб здесь увядать? 

Без пользы в пустыне росли и цвели мы,

                                           Колеблемы  вихрем и зноем палимы,

                                          Ничей благосклонный не радуя взор?..

Поэт знает, что ни одно существо в природе не замкнуто в себе, и многие стремятся послужить высшим областям бытия, хотя бы и ценою своей жизни. Пальмы  послужили нуждам  человека и погибли. 

В чешской литературе в прелестном поэтическом произведении Карафата  «Светлячки» жизнь  всех существ изображена  как послушание, именно подчинение двум заповедям: исполнять свое назначение и слушаться Бога.  

 

Наблюдая  служение одних ступеней природы другим и широкую распространенность таких, например, ценностей, как красота, даже  и среди самых примитивных  существ, нельзя, конечно, в каждом  случае считать эти свойства следствием деятельности самих отдельно взятых низших существ. Вся природа есть единое органическое целое, построенное иерархически. Как в растении лист, корень суть органы целого, как у животных сердце, глаз, мускулы  подчинены всему организму, так, в свою очередь, все животные  целиком входят в еще  более сложное органическое целое нашей планеты Земли, которая есть единое живое существо, и вся биосфера (совокупность растений и животных) есть орган этого существа. Многие случаи служения одних существ другим могут быть объяснены не иначе как влиянием объемлющего  их более высокого деятеля, побуждающего их согласовать свои действия друг с другом. Один замечательный случай этого рода из жизни  растений и насекомых подвергнут специальному исследованию  философом Э. Бехером. Растения, образующие под влиянием укола насекомого галлы, в которых развиваются личинки насекомого, оказывают им изумительные услуги без пользы для себя, скорее во вред себе: яички, а потом развивающиеся из них личинки защищены  от врагов твердою оболочкою галла; внутри камеры  развивается сочная ткань, служащая им пищею; когда наступает пора для личинок выйти из камеры и окуклиться, галла у разных растений различными способами раскрывается, иногда, например, внутренняя часть ее выбрасывается наружу набухшею внешнею  оболочкою и т. п. Эти изумительные проявления «альтруистического» служения одних существ другим не могут быть объяснены ни дарвинизмом, ни ламаркизмом. Единственный путь для объяснения их  Бехер находит в допущении  сверхиндивидуального психического существа, объединяющего животный  и растительный мир  (Die  frernddienstliche Zweckmässigkeit der Pflanzengallen und die Hypothese eines überindividuellen See- lischen). 

Особенно красота простейших животных  и растений может быть объяснена не иначе как влиянием высших деятелей, объемлющих  целые обширные области жизни нашей планеты. Не надо, однако, забывать, что каждый, даже  и самый  элементарный субстанциальный деятель есть существо свободное и относительно самостоятельное. Даже и какая-либо радиолярия и морская ане- мона входит в состав организма высшего деятеля, служит его высшим  целям и подчиняется ему лишь постольку, поскольку усваивает хотя бы отчасти его стремления и до некоторой степени приобщается к тем ценностям, которые он реализует. Таким об- разом, все случаи служения одних существ другим подтверждают основное положение, необходимое для разработки системы этики: все поступки всех существ обусловлены сложными стремлениями, в составе которых есть не только себялюбие, но и момент бескорыстного переживания объективных ценностей. Ускоренное движение  вперед к реализации высших ценностей достигается особым  путем интимного приобщения  низших  существ к высшей жизни, когда они вступают в союз с деятелями, стоящими на более высокой ступени развития, т. е. становятся органами тела их. Условием возможности такой тесной связи деятелей служит отвлеченное единосущие их, на основе которого становится осуществимою  интуиция, любовь к чужому  индивидуальному бытию  и постепенное развитие конкретного единосущия. 

Нормальная  эволюция, т. е. восхождение падшего существа вверх от электрона до порога Царства Божия, не есть созерцание гармонического целого всех ценностей и как бы только постепенное возрастание интенсивности стремления к ним и осуществления их; даже и нормальная эволюция состоит в том, что одни существа выделяют  из единства ценностей преимущественно одну группу их, другие - другую, каждое существо раздробляет целостный идеал и, нарушая гармонию его, осуществляет лишь ничтожный аспект его, постепенно осложняя свое поведение приобщением к новым  ценностям. 

Чтобы  понять, почему это так, достаточно отдать себе отчет в том, что на низших ступенях неорганической природы деятели, находясь в обособлении друг от друга, обладают минимальною творческою силою и совсем лишены сознания и знания. Правда, они имеют в своем предсознании весь мир и сверхмировое начало со всеми их ценностями, а потому безотчетно влекутся к высоте совершенства и  не могут удовлетвориться низшими ступенями бытия. Однако для того, чтобы стать совершенными, им нужно осознать и познать свой грех себялюбия, отказаться от него, вступить в союз со всеми существами мира и Богом, осознать и познать всю систему ценностей в гармоническом соотношении их и, вернув себе, таким образом, абсолютную творческую мощь, исполнить свое индивидуальное назначение, своеобразно участвуя в соборном творчестве Царства Божия. Такая полная победа над себялюбием  возможна лишь   после множества попыток  усложнить жизнь и увеличить свою мощь путем союзов с другими деятелями, отказываясь от себялюбия нередко лишь настолько, насколько это необходимо в союзных отношениях, для согласования своих деятельностей при достижении общих целей, отчасти эгоистических, отчасти руководимых общею любовью к объективным ценностям. При  этом, сообразно своей нормативной идее и, следовательно, своему индивидуальному назначению, одни деятели выделяют из гармонического целого совершенства раньше  всего и преимущественно одни объективные ценности, а другие деятели - другие ценности. Таким образом, в процессе нормальной эволюции идеал нигде не осуществлен, но различные аспекты его в раздроблении все осуществляются вместе, и это необходимо для обогащения опыта развивающихся  существ и ускорения их эволюции. 

Отсюда ясно, что даже и нормальная эволюция совершается по множеству различных путей, идет вверх многими параллельными линиями.  У льва  выделяющееся  достоинство - храбрость, у агнца - кротость, у пчелы - служение общественному целому и  т. д. Даже и в пределах одного и того же вида существ, особенно среди высокоиндивидуализованных деятелей, именно людей, развитие идет многими  различными путями. Отсюда  объясняется множественность кодексов морали различных народов, сословий, классов и даже отдельных лиц. Важный вопрос этот будет темой следующей  главы. 

Положение  еще более осложняется тем, что эволюция осуществляется путем свободного искания более сложных форм жизни и  посредством свободного творчества. Поэтому кроме множества различных линий восхождения вверх возможны  и линии эволюции, заводящие вбок, в тупики, высвобождение из которых требует героических усилий. Мало того, как сказано раньше, эволюция может  направляться и вниз по линии, ведущей к удалению от Царства  Божия:  она может  быть или  сознательною, или инстинктивною борьбою против Бога и против ценностей Царства Божия. Имея  характер накопления сил и способностей для возрастания в зле, она заслуживает названия сатанинской эволюции. Предвестники ее встречаются уже в дочеловеческой природе. Кн. Е. Н. Трубецкой усматривает в каждой твари или дневной или ночной облик: «металлическое цыканье сов, хохот филинов, протяжный  волчий вой и крики влюбленного кота на крыше,- говорит он,- представляются как бы звучащею  тьмою», наоборот, «солнечный гимн жаворонка»  выражает  «полную победу полуденного солнца»*. 

К темным  сторонам жизни природы принадлежит, например, поведение кукушек. Самец и  самка отличаются чрезвычайной половой страстностью. Самка отдается нескольким самцам подряд. Яиц она не высиживает сама, а кладет их в гнезда различных других птиц. Забота о своем потомстве сводится у нее к тому, что она возвращается к гнезду, куда положила яйца, и выбрасывает часть яиц или птенцов хозяев гнезда. Птенец кукушки так прожорлив, что воспитатели не в силах добыть количество пищи, достаточное для прокормления всей семьи. Вследствие нахальства маленькой кукушки большая часть пищи достается ей, а птенцы хозяев истощаются и часто гибнут от голода. К тому же маленькая кукушка подлезает под них, поднимает на свою спину и выбрасывает из гнезда **. 

У некоторых пауков есть нечто вроде haine dans l'amour * или нечто вроде поведения Клеопатры: самка съедает самца после совокупления, если он не поторопится удалиться. Еще более отвратительны нравы термитов. Общественная жизнь их чрезвычайно сложна и выработана изумительно целесообразно. Все функции особей социализированы, особь низведена на степень только органа общественного целого и как индивидуум, по-видимому, вовсе не ценится. Так, например, если воинов в гнезде оказывается слишком много, часть их перестанет получать пищу и вымирает от голода. 

______________

*Трубецкой Е. Смысл  жизни. М.,  1918. С. 138. 

** Brehm  A. Thiei-leben. 3-te Aufl. Bd. 5. S. 79. 

 

Когда воины сражаются с врагами, проникшими в гнездо, и есть опасность потерпеть поражение, рабочие заделывают проходы в глубь гнезда и обрекают сражающихся воинов на гибель. Царица термитов, толстая, неподвижная, непрерывно день и ночь кладет яйца, в секунду - яйцо, а рабочие тоже непрерывно кормят ее. Когда плодородие ее начинает уменьшаться, рабочие перестают кормить ее, она умирает и тело ее съедается. Не только группы умерших термитов съедаются их товарищами; у одного вида термитов часть личинок используется как пища для остальных членов общества: личинки эти с объеденными  ногами, обреченные на неподвижную жизнь, толстеют и представляют собой живое мясо, используемое как запас пищи (см. замечательную книгу Метерлинка «Жизнь термитов», опирающуюся на многие научные исследования). Рациональное устройство жизни, трудолюбие, покорное подчинение общественному целому принимают иногда отвратительные формы, но не менее отвратительный тип жизни вырабатывают и те существа, которые, стремясь создать себе условия для легкой жизни, вступают на путь паразитизма. Живя на чужой счет, не- которые паразиты даже анатомически регрессируют. Так, лен- точный червь (например, солитер) не имеет кишечника, голова у него без рта, пищу он всасывает всею поверхностью тела, у него нет органов дыхания и кровообращения, нет специальных органов чувств. Зато половые органы у него имеются в избытке - женские и мужские  вместе, он - гермафродит, живущий, по-видимому, только для обильного питания на чужой счет и для вырабатывания громадного количества половых продуктов.  

 

Просмотров: 382 | Добавил: Алена | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: